Второе правило стрелка - Страница 82


К оглавлению

82

– Но в итоге он все равно проиграл, – напомнил Мэнни.

– Верно, – сказал Горлогориус. – Против законов вселенной не попрешь.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мэнни. – Что за законы?

– Вообще-то пока это тайна, – сказал Горлогориус. – Я собирался обнародовать свой доклад на очередном съезде гильдии, но раз уж мы заговорили об этом, то я тебе расскажу. Только ты мне пообещай, что об услышанном распространяться не будешь.

– Зуб даю, – сказал Мэнни.

– Я провел фундаментальные исследования и перелопатил информацию по огромному количеству миров нашей множественной вселенной, – сказал Горлогориус. – И вывел основной закон. У меня еще нет точной формулировки, но общий смысл сводится к тому, что в нашей вселенной добро всегда побеждает зло.

– Да ну? – удивился Мэнни.

– В длительной перспективе, – сказал Горлогориус. – Рано или поздно, но зло обязательно проигрывает. Не всегда окончательно, но всегда с треском. Не нокаутом, так по очкам.

– И что из этого следует? Зачем ты вообще проводишь такие исследования?

– Я пытаюсь создать психологический портрет Создателя, – сказал Горлогориус. – Из открытого мною закона следует, что он является добрым и, возможно, немного наивным существом.

– Практическое применение у твоего закона есть?

– Нет, – сказал Горлогориус. – То, что я называю длительной перспективой, может превышать срок жизни одного конкретно взятого волшебника, пусть даже этим волшебником буду я, и в этой жизни ничто не предрешено заранее. Но мне приятно сознавать, что я нахожусь на стороне правого дела, и оно все равно победит. Рано или поздно.

– Должно быть, это согревает тебя долгими зимними вечерами, – заметил Мэнни.

– Это и еще немного хорошего коньяка, – сказал Горлогориус.

В той климатической зоне, где могущественный маг разместил свою башню, с технической точки зрения зимы вообще не было.


Прошло уже три дня с момента трагической гибели Боромира. Все эти три дня заметно поредевший отряд двигался практически без остановки. Ели на ходу, а про сон вообще пришлось забыть. Арагорн гнал и гнал их вперед, опасаясь, что весть о смерти Боромира опередит их, Денетор объявит Киллера своим личным врагом и запретит ему вход в Минас-Тирит.

Арагорн знал Денетора, наместника Гондора, не понаслышке. Денетор был умным, жестким и очень амбициозным человеком. История о смерти Боромира от рук орков могла бы обмануть кого угодно, но только не его родного отца.

По странной случайности орки, пленившие Мерина и Пиппина, отступали тем же путем, а потому со стороны могло показаться, что отряд Арагорна преследовал именно их, а не королевские амбиции своего предводителя.

У гнома, привыкшего к тесным и затхлым подземельям, в бескрайних степях Рохана началась агорафобия, и теперь он вообще не снимал шлема с узкой прорезью, утверждая, что шлем сужает его восприятие окружающего пространства. Гарри держался исключительно на заклинании неутомимости и сознании того факта, что единственный в их компании волшебник не должен падать в грязь лицом. Он был уверен, что Гэндальф на его месте бежал бы впереди и задавал темп всему отряду.

Внезапно Леголас остановился и приложил руку козырьком ко лбу, всматриваясь вдаль. Вслед за эльфом притормозили и все остальные.

– Что ты там видишь? – спросил Арагорн.

– Белое пятно, – сказал Леголас. – Нетипичный для степи цвет.

– Это не просто белое пятно, – сказал Джек, чье зрение не уступало по остроте зрению эльфа. – Это человек в белых одеждах.

– Может, это галадрим? – предположил Арагорн.

– Не похож он на эльфа, – сказал Джек.

– Он старше средних лет, – сказал Леголас.

– Намного старше, – поправил его Джек. – Скорее, это почти старик.

– Я и пятна-то не вижу, – сказал Арагорн.

– Высокого роста, – сказал Леголас.

– Волосы тоже белые, – сказал Джек.

– Он движется в ту же сторону, что и мы, – сказал Леголас.

– У него белая борода, – сказал Джек. – Она развевается на ветру.

– Родинка на правой щеке, – сказал Леголас.

– Вообще-то он к нам спиной повернут, – сказал Джек.

– Ты прав, – сказал Леголас. – Про родинку это я приврал. Но у него в руке большая палка.

– Это посох, – сказал Джек. – С весьма нехилым набалдашником.

– Белые одежды, белые волосы, белая борода и посох с набалдашником, – задумчиво подытожил Арагорн, и его лицо озарила внезапная догадка. – Это Саруман!

– Что бы Саруману делать одному пешком в степях Рохана? – спросил Гимли.

– Не знаю, – сказал Арагорн. – Зато я знаю, что мы с ним сделаем. Вперед!


Волшебник в белых одеждах – Джек, Гарри и мы с вами точно знаем, что это был не Саруман, – никак не реагировал на топот, лязг и сопение за своей спиной. Он не прибавлял и не сбавлял темпа своего передвижения и даже не оборачивался.

То ли эльфов не учили, что нападать со спины нехорошо, то ли Леголас был неправильным эльфом, но он выпустил стрелу, как только они приблизились на достаточное для выстрела расстояние.

Волшебник шевельнул левым ухом, и стрела ушла в небо по высокой дуге.

В тот же миг Гимли выронил из рук раскалившийся докрасна топор, а Арагорн проделал тот же трюк со своим мечом.

Отряд замер на месте. Трое его бойцов не ожидали подобного развития событий.

– Ну ты и гад, Саруман! – воскликнул Гимли. – Хорошо еще, что я в перчатках!

– Это кто тут Саруман? – спросил волшебник, оборачиваясь.

– Гэндальф! – воскликнул Арагорн.

– Да, это я, – сказал Гэндальф. – Как видите.

– Не иначе крылья себе отрастил, – пробормотал Гимли.

82